Третья вода [рассказ]

- Как бы тебе сказать, вода здесь повсюду. Ты можешь плыть... Нет, не плыть - лежать на воде, как бы парить. Она тебя остудит мгновенно, но не даст переохладиться. Какое-то такое чудесное свойство у нее. Ты словно становишься холоднокровным. И волны от ветра будут прибивать тебя к граниту, который вырастает вертикально вверх. Может, подрейфуешь немного по течению, а потом обратным течением вернешься назад, - он говорил слегка сбивчиво и очень мечтательно. Сейчас вообще даже затих, так, будто продолжал говорить, но про себя. Они стояли у того места, где набережная примыкала к мосту и смотрели на воду, которую можно было бы написать одной лишь черной краской.

- А еще? - она спокойно дала ему закончить внутренний разговор с самим собой и только потом задала вопрос. - Где еще вода?

- Еще она падает с неба. И тоже как-то удивительно все это. Потому что ее вроде и немного спускается сюда с небес, но она очень равномерно все наполняет. Она насыщает воздух, она проникает в легкие. Объединяется с той первой, речной водой. Вот, она была облаком, а потом стала рекой. Эти капли здесь неожиданны. И вроде каждый год одно и то же, но всегда застают тебя врасплох. И, учитывая, что это природа, истина, научиться бы на эти сюрпризы реагировать улыбкой... Ты любишь дождь?

Они шли по мосту, то пытаясь обходить лужи стороной, то, напротив, наступая прямо в воду. Шли без зонтов. Мелкий моросящий дождь оставлял капли на их лицах, а ветер их потом сдувал вниз.

- Знаешь..., - ответила она, - Дождь прекрасен. И здесь он неспроста. Значит, так должно быть. И представь, если бы на этой планете вообще не было бы дождя. Тогда бы не было жизни.

Он слушал ее, задумываясь над каждым словом. Они были простыми. Были просто словами. Но через них открывалась красота. Дождь тем временем усилился и теперь прямиком, не дожидаясь ветра, стекал по их лицам и рукам вниз, соединяясь с лужами, переполняя их, проливаясь вниз с моста в реку.

- И кстати, - она продолжила, - я знаю, какая еще здесь есть вода. Вода внутри. В каждом человеке. Каждый наполнен ей. Она течет от пальцев к сердцу, может вытечь из глаз и попасть в губы. Она в глубине. И она оживляет. Она несет с собой очищение. Только дай ей пролиться. И не омрачай ее, не смешивай ни с чем. Дай ей быть. Дай ей действовать. Я вижу эту воду.

- Да, наверное ты права, - он посмотрел в ее глаза и увидел в них реку и дождь.

Они дошли до конца моста, свернули на набережную, остановились и посмотрели на тот берег, с которого пришли. За это время вода их пропитала с макушек и до пят. Они стояли и ощущали, как вода внутри соединяется с водой вокруг.

Один долгий момент [рассказ]

Пальцы медленно постукивали по столу. Их ритм говорил о какой-то самостоятельности: будто они не принадлежали никому, будто за ними не было мозгового центра, что управляет ими и дает команды - «сейчас стучать спокойнее, а сейчас побыстрее, а сейчас - вообще замолкнуть и просто сделать аккуратные движения по поверхности стола».

Отнюдь - в каждом их движении сквозила решительность, проявлялась воля: подушечки пальцев поочередно опускались и поднимались, поверхность кожи улавливала за доли секунды тепло и шершавость дерева и, между прикосновениями, кислород, проникающий в поры.

Усилению всех этих ощущений способствовала влага - маленькие капельки испарины на коже все тех же пальцев. Стоял не слишком жаркий, но распаривающий день. И хотелось бы, чтобы вот, пока ты сидишь за столом, кто-нибудь подошел бы к тебе и окатил бы тебя из таза прохладной водой, и чтобы так ты и сидел - в одежде, по инерции еще пару мгновений продолжал барабанить пальцами. А потом тебя словно чтобы осенило, и чтобы эта прохладная вода именно вот этой неожиданностью своей смыла бы с тебя весь этот наносной жар, всю эту неестественность, и чтобы ладони спокойно, всей своей поверхностью распластались по поверхности стола, провели бы из края в край, не боясь посадить занозы, ощупали бы торцы и ножки. Чтобы сами пальцы смогли ощупать игру света и тени, которые так поэтично пишут картины на дереве.

Закрывая глаза, продрагиваешь, ведь, хоть и жара, но ты вымок. По рукам вода стекает на доски - поднимаешь ладони, и пятна остаются. Постепенно, вскоре они высохнут: испарятся или впитаются. Но прежде протекут водой по тебе, омоют.

Казино [рассказ]

Шторы распахнулись, и через них в зал вошли двое человек. Последние. Больше никого не будет.

Зал был совсем небольшой. Приглушенный, даже скорее тускловатый свет, темные стены. По центру – игральный стол. В этот зал попадали далеко не все. Про него и знали-то немногие. Из этих немногих лишь малая часть знала, как его найти. И из этой малой части еще меньше в принципе имели хоть какой-то интерес или желание туда попасть. Поэтому таинственность сохранялась по большей части даже не из-за того, что туда пустили бы не каждого, а оттого, что туда никогда потока желающих-то и не выстраивалось.

Расположение зала было взято будто из какого-то полного клише фильма. Нужно было затеряться среду запутанного клубка узких улочек, случайно попасть на одну менее приглядную, но безусловно что-то таящую в себе улицу, дойти до определенного здания, пройти во двор, увидеть дверь несоответствующего окружению внешнего вида, зайти в нее, оказаться в каком-то то ли баре, то ли казино, пройти уверенным шагом в его дальний угол, где и окажется заветная штора, через которую попадешь вовнутрь.

Вокруг стола было пять стульев. Последние двое вошедших заняли свои места. Они зашли вместе, но, как оказалось, были даже не знакомы друг другу.

- Добрый вечер. Приступим. – сказал человек, сидевший по центру стола и, судя по всему, выполнявший роль крупье. – Прежде, чем мы начнем, вы должны представить свои дары.

Остальные четверо людей начали доставать из своих карманов и сумок какие-то вещицы и выкладывать их на стол. Каждый человек должен был отдать один предмет. Но особый, имеющий ценность. На стол легли: старая фотография с оборванным краем, какая-то книга, ключи от машины и урна с прахом. Крупье обвел взглядом эти дары, пару раз, смотря на них, задумался на какое-то время, один раз слегка усмехнулся и потом, после того, как убрал все эти предметы со стола на стоящую за ним низкую тумбу, сказал:

- Хорошо. Продолжим. Перед вами рулетка. Как видите, это не обычная рулетка с цифрами. В этой просто пустые ячейки. Однако, каждая из них несет значение. Мне доверено знание этих значений. Каждый из вас крутит рулетку один раз, после чего я называю то значение, которое каждому выпало.

- Но откуда мы можем знать, что то, что вы скажете, на самом деле является правильным значением?

Крупье с бесстрастным лицом посмотрел на задавшего вопрос, пробуравил его своим взглядом и просто сказал:

- Все готовы к игре?

В зале висело молчание. То самое, которое означало согласие. Согласие, спутники которому страх, неизвестность, нерешительность, благоговение.

Первым довелось крутить рулетку человеку, отдавшему ключи от машины. Когда она остановилась, и шарик упал в одну из пустых ячеек, крупье обратился к нему:

- Встаньте и ударьте человека, принесшего фотографию. А вы, - сказал он как раз тому, кто фотографию принес, - вы должны не допустить, чтобы этот человек вас ударил.

- Но я же еще не… - начал было возражать человек с фотографией, но первый игрок уже встал со своего стула и направлялся к нему. Тогда он вскочил, отбежал в сторону. Владелец ключей не останавливался. По его виду, по его походке было ясно, что никакие словесные убеждения, обращения к морали его не остановят. И тогда началась погоня. Они сначала бегали по залу, вокруг стола, а потом и вовсе выбежали из зала и больше так и не забегали внутрь. Погоня продолжилась где-то вовне.

Прождав пару минут, дождавшись, когда утихнет даже звон в ушах от этой излишней активности, крупье дал знак человеку, который принес книгу, - теперь его черед.

Тот раскрутил рулетку, шарик все так же попал на одну из множества пустых ячеек. Крупье, задумавшись (это была его какая-то особая манера – он почти в каждом действии соблюдал паузы, сознательные или нет, - может, предполагалось, что так будет придано больше смысла тому, что он делает или говорит), взял ключи от машины, которые принес первый игрок и отдал тому, кто сейчас крутил рулетку, не произнеся ни слова. Тот взял ключи и остался сидеть за столом.

Настал черед последнего игрока. Все так же. Рулетка. Шарик. Пустая ячейка. И почти мгновенные слова крупье:

- Уходите.

И последний игрок встал и ушел. В зале остались только крупье и тот, кому достались ключи. Он продолжал держать их в чуть вытянутой руке, как бы не до конца принимая их. Потом он просто бросил их на стол со словами:

- Мне они ни к чему.

- Что же…, - крупье положил их обратно на тумбу. – Как там вовне? Все так же единицы тех, кому интересно?

- Пожалуй да, так же.

- Вы сами знакомы с интересующимися?

- Нет, в окружении никого нет.

- Не хотели бы поработать крупье?

- Да, если честно, совсем не горю желанием.

Крупье понимающе покивал головой. Вопрос, который он уже давно перестал задавать по-серьезному. Периодически вдруг кого-нибудь спрашивал, с кем разговор хоть как-то клеился, но больше так, автоматически, не ожидая положительного ответа. И порой он задумывался, если бы вдруг когда-нибудь кто-нибудь ответил ему «да», то, скорее всего, за радостью освобождения последовала бы сразу же печаль – ведь кто, как ни он, знает, как делать это дело! Вряд ли бы он в итоге смог его оставить…

Вынырнув из пучины своих мыслей, крупье заметил, как последний игрок раздвинул шторы и вышел из зала.